– Я дома, – сипло сказал я. – Пшел вон.

– Господин Даян! – крикнули из-за двери. Вежливо, даже жалобно как будто. – Откройте! Меня прислала ваша высокочтимая матушка… То есть, по ее поручению…

Я сел на диване. Мне было невыносимо.

– У тебя деньги есть, ты?

– Немного. Мне выдали, когда к вам направляли…

Я пал с дивана на четвереньки. Покачал головой, попытался встать, но не смог. Если бы я встал, то все равно бы упал.

Уподобившись четвероногому скоту и отчаянно стуча мослами, я двинулся к двери.

Там ждали.

Я выпрямился, стоя на коленях и цепляясь руками за стену.

– Сичас, – сказал я.

За дверью понимающе сопели и топтались. Я откинул крючок, отодвинул засов и выпал из квартиры вместе с дверью, распахнувшейся под моей тяжестью.

Выпав, я оказался в объятиях широкоплечего детины. Он подхватил меня сильными руками и прижал к груди. Потом сжал за плечи и осторожно утвердил меня в вертикальном положении.

Я рыгнул ему в лицо – не нарочно. Он стерпел.

Посланец матушки был приблизительно моих лет. Верхняя губа пухлого рта оперена черной щетинкой, темные глаза глядят из-под широких бровей.

– Господин Даян… – в третий или четвертый раз повторил он.

Меня зовут Даян. Это древнее и славное вавилонское имя. Нужно ли говорить, что уже в детском дошкольном учреждении мое имя переделали в «Баяна», да так и повелось. Я и не сопротивлялся.

– Слушай, ты, – сказал я детине. – Сколько у тебя денег, а?

У него оказалось три сикля. На противопохмельные колеса хватит. Если брать не самые дорогие.

– Брат, – сказал я проникновенно и взял его за руку. – Дуй в аптеку…

И объяснил, зачем.

Он внес меня в квартиру, помог улечься на диван, подал воды и ушел в аптеку. Я бессильно смотрел на дверь, которую он забыл за собой закрыть, и терзался от сквозняка.

Детина вернулся через час. Объяснил, что искал аптеку.