– Я не знал… – растерянно проговорил Мурзик. Совсем по-человечески. – Ну, то есть, я не знал, что можно не любить сардельки… Меня никогда не кормили сардельками…

– Ну так жри!.. – рявкнул я, отпихивая от себя тарелку. – Подавись!..

– Можно?

– Да!!! – заорал я страшным голосом.

Мурзик потрясенно взял с моей тарелки сардельку, повертел ее в пальцах и, трепещущую, сунул в рот. Пососал.

Я отвернулся. Мурзик с сочным чавканьем прожевал сардельку. Когда я снова повернулся, мой раб уже наматывал на свой толстый палец макароны, вытягивая их из моей тарелки.

Я взял кетчуп и полил его палец.

– Спасибо, господин, – пробормотал Мурзик с набитым ртом. И сунул палец в рот. Макароны повисли по углам его широких губ.

– Милосердный Мардук… – простонал я.

Раб шумно проглотил макароны. Я ждал – что еще отмочит Мурзик.

Мурзик взял мою тарелку и слизал масло, прилипшее к краю. Нос у него залоснился.

– Я голоден, – напомнил я, нервно постукивая пальцами по столу.

Мурзик подавился. Он покраснел, глаза у него выпучились. Я испугался – не блеванул бы.

– Может, пиццу? – прошептал Мурзик между приступами кашля.

– Да ты готовить-то умеешь, смерд? – заревел я. Я так ревел, что люстра из фальшивого хрусталя тихонько задребезжала у меня над головой. – Тебя, между прочим, как квалифицированную домашнюю прислугу продали! С сертификатом! Для чего к тебе сертификат приложен? Любоваться на него?

Мурзик стал бледен, как молоко. Даже синевой пошел. Залепетал:

– В супермар…кете… От фирмы «Истарванни»… Пицца… По восемь сиклей…

Вот тут-то первое подозрение относительно Мурзика превратилось в железную уверенность. В стальную. В такую, что и в космос слетать не стыдно – вот какую.

– А теперь, – объявил я, доставая кофеварку, – ты расскажешь мне правду.

– Ка…кую правду?

Он действительно испугался. Я был доволен.

– Кто ты такой?